В этом году исполняется 12 лет с тех пор, как Махон круто изменил мою жизнь (статья написана для журнала «Родник» в 2005 году – прим. ред.).

Наш первый набор Махона образца 1993 года был довольно своеобразной командой. Большинство из 16 студентов, зачисленных на курс, были лидерами общин, из которых они пришли. Еврейских знаний у нас практически не было, но вот лидерских амбиций (как, впрочем, и умений) было предостаточно. Наш махон был первым, а значит, нам неизбежно выпадала роль подопытных кроликов!

Поначалу Махон представлял из себя удлиненную версию семинара ВСПИ, так горячо любимого всеми нами. Мы были полны энтузиазма и как губки впитывали в себя всё, чему нас учили раввины. Поскольку на тот момент в Москве еще не было ни одного постоянного раввина, учили нас все вместе, кто как мог. Раз в две недели к нам приезжал новый раввин – из Израиля, из Великобритании и из США – и пытался «учить нас понемногу, чему нибудь и как нибудь». Некоторые из наших учителей были скорее академиками, другие – отменными общинными раввинами. Раввин Киннерет Ширьон учила нас петь из Торы, мужественно преодолевая то обстоятельство, что мы с трудом отличали ивритские буквы одну от другой, а читать не могли и подавно!

Ни один из наших учителей не говорил по-русски! Сережа Гусев, наш верный руководитель и переводчик, был вынужден занять главы представительства ВСПИ после безвременной кончины Василия Паукова – и мы остались в руках многих иврито- и англо-говорящих людей, чьи попытки помочь нам учиться были чаще всего неудачными. Никогда не забуду, как один из учителей сорвался и кричал на нас – он никак не мог понять почему такие явно взрослые и эрудированные люди вели себя на его лекциях как идиоты! Поняв, что ситуация зашла далеко, мы уговорили наше руководство разрешить мне переводить все наши лекции с английского, так что большинство моих воспоминаний о первом годе махона связаны с моим «стоянием у доски».

К концу третьего месяца учебы стало ясно, что долго в таком режиме мы не выдержим – наши занятия начинались в 10 утра и заканчивались в 9 вечера. На дорогу до общежития уходило больше часа, так что домашнее задание по ивриту мы заканчивали не раньше двух часов ночи. Продукты мы просто не успевали покупать – разве что выбегали в обед в ближайший магазин за хлебом. Режим семинара не мог продолжаться вечно – пришлось вносить изменения в программу!

Поселили нас всех в общежитии. «На 38 комнаток – всего одна уборная» - с удобствами все обстояло далеко не так плохо, но вот зато кухня действительно была всего одна на огромный этаж! Плиты на ней практически не работали – сейчас мы со смехом вспоминаем наши попытки готовить Шаббатний ужин на всех! А уж о соседях и говорить нечего – кого там только не было в эти смутные для России дни! Особо запомнилась большая компания из Осетии – кажется, это был какой-то танцевальный ансамбль, но он гораздо больше напоминали мафию! С нами осетины очень подружились, но во всем этом был налет какого-то сюрреализма!

Новый год выпал на вечер пятницы. Мы все мечтали попасть домой на праздники, но прибыл очередной учитель и работа продолжалась! Новый 1994 год мы встречали вместе: сначала каббалат шаббат с Раввином Майклом Бойденом, потом гулянка с осетинскими друзьями. Большой спор вышел по поводу ёлки – никто из нас тогда даже представить себе не мог Новый Год без ёлочки, но нам «популярно объяснили», что ёлке не быть. А чтобы сгладить повисшее напряжение, рав Бойден предложил прочитать нам лекцию на эту тему – очень грамотную, кстати, лекцию – что он и сделал... 1-го января, в 3 часа дня!!! А потом мы вместе провожали субботу церемонией Авдалы – фото прилагается!

Наш сумбурный и неистовый Махон был замечательным. Мы учились на уроках и между ними. Поздней ночью Марк Рикель с гитарой в руках умудрялся делиться с нами мудростью и вдохновением. Мы действительно многому научились – 10 лет спустя я по-прежнему делаю многие вещи так, как «нас научили в Махоне». Мы нашли там друзей и единомышленников. Мы с Олей нашли там друг друга! (Майкл Фарбман и Оля Маркус поженились по окончании первого года учебы - Прим. ред.) На нашей хупе, на следующий день после выпускного вечера, раввин Майя Лейбович пошутила, что мы стали «главным достижением Махона». Шутка нам понравилась, но все таки мы не согласны! То, какими мы стали, то, чему мы посвятили свою профессиональную деятельность – в этом в первую очередь заслуга Махона. Для кого-то из наших однокурсников Махон стал этапом в жизни, давшим набор еврейских знаний. Для нас с Олей – так уж случилось – Махон стал началом долгого и серьёзного пути в иудаизм, этакой «ступенькой» в большую еврейскую жизнь. Мы ни разу не оглянулись назад с сожалением. Для нас в этом звуке действительно много...

Удачи тебе, Махон!