Моисей вновь обращается к фараону, утверждая, что народ Израиля «принадлежит» не ему, а Богу. Но правитель Египта продолжает настаивать на сохранении контроля над порабощенным народом, несмотря на страдания, которые принесли населению его страны семь «природных» бедствий. (См. развернутое обсуждение этого раздела книги и «десяти казней» в предисловии к гл. Ваэра, +с.379).

 

ПОСЛЕДНИЕ ЧЕТЫРЕ КАЗНИ, продолжение (10:1-11:10)

(Этот раздел начинается в конце предыдущей главы, когда Моисей сначала предупреждает о наказании, а затем молча наводит на Египет разрушительный град. Фараон обещает Моисею, что в случае прекращения града он отпустит народ Израиля. Бог прекращает град, после чего фараон немедленно берет свои слова обратно. С этого места начинается наша недельная глава.)

Далее следует наказание саранчой (10:1-20), во время которого Бог подчеркивает необходимость передачи следующим поколениям евреев памяти о проявлениях Божественного могущества (10:2). Следующая казнь, тьма, приводит к дальнейшим уступкам со стороны фараона, которые, однако, отвергаются Моисеем (10:21-29).

В этом разделе вновь повторяется уже известная нам тройственная модель: первые две казни сопровождаются предупреждением, а третья (т.е. девятая) происходит без предупреждения. Суровость наказаний постоянно возрастает.

Затем следует извещение о последнем, самом тяжком ударе – гибели первенцев (11:4-8). (Обращенная к фараону речь Моисея относительно этой казни должна следовать сразу после десятой главы и, возможно, когда-то там и располагалась.)

 

ПЕСАХ И ОСВОБОЖДЕНИЕ (12:1-42)

Повествование прерывается посредине последней казни, чтобы рассказать о Песахе в качестве подготовки к освобождению (12:1-28). Центр повествования перемещается от фараона и египтян к сынам Израиля и данным им заповедям. Отчасти временный характер заповедей обусловлен особыми обстоятельствами предстоящего Исхода. (Традиция приходит к такому выводу на основании слов первого стиха: «…в земле Египетской».)

Освобождение происходит в результате нарастающей атмосферы ужаса, созданной казнями, и особенно – гибелью первенцев (12:29-30). Внезапно фараон идет дальше, чем ожидалось. Он не только позволяет народу Израиля уйти. Он выгоняет их посреди ночи (12:31-32).

(В тексте главы много повторов, на основании чего исследователи Библии пришли к выводу, что текст сформирован из разных первоисточников [1].)

 

ДОПОЛНЕНИЯ К ЗАПОВЕДЯМ ПЕСАХА (12:43-13:16)

К истории Песаха имеется два дополнения: первое посвящено законам пасхальной жертвы (12:43-51), второе связывает Исход с посвящением первенцев (13:1-16).

(Оба дополнения написаны скорее в контексте оседлой жизни, чем во время скитаний по пустыне. Они выглядят как постскриптум или резюме, приложенное к основному рассказу в более позднее время).

 

 

9] И тогда сказал Господь Моисею: «Не послушает вас фараон – дабы умножились чудеса Мои в земле Египетской».

 

   

 

 

49] Один закон.  Это касаетсяпасхальных установлений, и лишь в том случае, когда пришелец присоединяется к Израилю. Общий принцип декларируется в Ваик. 19:34.

 

 

 

 

51] В этот самый день.  Предложение представляет собой литературный «мостик» между главами 12 и 13.

 

 

13:2] Первенца мужского пола.  См. прим. к Бем. 3:13.

 

 

 

 

 

4] В месяце Авив. Когда созревают зерновые (см. Шм. 2:14). Авив – это весенний месяц, названный позднее Нисаном; см. прим. к. Шм. 12:2.

 

 

 

5]З емлю ханаанеев. В Шм. 3:8 перечень включает пять из ханаанских народов, которых было намного больше. В других местах при их описании используется обычно «круглое» число «семь».

 

 

ט

 

 

 

וְהָיָה כִּי-יְבִאֲךָ יְהוָה אֶל-אֶרֶץ הַכְּנַעֲנִי כַּאֲשֶׁר נִשְׁבַּע לְךָ וְלַאֲבֹתֶיךָ וּנְתָנָהּ לָךְ. יב וְהַעֲבַרְתָּ כָל-פֶּטֶר-רֶחֶם לַיהוָה וְכָל-פֶּטֶר שֶׁגֶר בְּהֵמָה אֲשֶׁר יִהְיֶה לְךָ הַזְּכָרִים לַיהוָה. יג וְכָל-פֶּטֶר חֲמֹר תִּפְדֶּה בְשֶׂה וְאִם-לֹא תִפְדֶּה וַעֲרַפְתּוֹ וְכֹל בְּכוֹר אָדָם בְּבָנֶיךָ תִּפְדֶּה. יד וְהָיָה כִּי-יִשְׁאָלְךָ בִנְךָ מָחָר לֵאמֹר מַה-זֹּאת: וְאָמַרְתָּ אֵלָיו בְּחֹזֶק יָד הוֹצִיאָנוּ יְהוָה מִמִּצְרַיִם מִבֵּית עֲבָדִים. טו וַיְהִי כִּי-הִקְשָׁה פַרְעֹה לְשַׁלְּחֵנוּ וַיַּהֲרֹג יְהוָה כָּל-בְּכוֹר בְּאֶרֶץ מִצְרַיִם מִבְּכֹר אָדָם וְעַד-בְּכוֹר בְּהֵמָה עַל-כֵּן אֲנִי זֹבֵחַ לַיהוָה כָּל-פֶּטֶר רֶחֶם הַזְּכָרִים וְכָל-בְּכוֹר בָּנַי אֶפְדֶּה.

יא

 

וְהָיָה לְאוֹת עַל-יָדְכָה וּלְטוֹטָפֹת בֵּין עֵינֶיךָ: כִּי בְּחֹזֶק יָד הוֹצִיאָנוּ יְהוָה מִמִּצְרָיִם. {ס}

טז

 

 

 

 

 

 

8]И скажи. В Пасхальной Агаде этот стих служит обоснованием обязанности рассказывать историю об Исходе маленьким детям, которые еще слишком малы, чтобы спросить.

9]Знаком на руке твоей.Традиционные комментаторы поясняют, что речь идет о накладывании тфиллин (филактериев) на руку.

На лбу твоем. Буквально, «меж глаз твоих». Этим обосновывается, по традиции, накладывание тфиллин на голову.

13] Всякого же перворожденного из ослов. Он должен быть выкуплен ягненком – возможно, потому, что осел является нечистым в ритуальном отношении [26].

Должен ты проломить ему затылок. Никакой экономической выгоды нельзя получать от животного, если оно не было выкуплено.

14]Один из твоих детей.В Агаде – просто ребенок.

16]Символом.Или же, «повязкой». Слово טוֹטָפֹת (тотафот), переводимое в Таргуме как тфиллин, могло первоначально означать женское украшение, подобное изображенным на барельефах из слоновой кости, найденных в Нимруде [27]. Как и украшения, тотафот выставлялись напоказ.

(hафтару к главе Бо см. на +с.427)

 

 

Этот комментарий основан на утверждении, что хотя казни и многие эпизоды жизни Моисея не могут быть признаны фактами «объективной» (т.е. поддающейся верификации и находящей подтверждение) истории, тем не менее, рассказ об Исходе имеет под собой историческую основу. Она, в первую очередь, заключается в том, что Ханаан долгое время был колонией Египта, и египтяне обязывали местных жителей к принудительному труду. После ряда событий Ханаан освободился от египетского господства (см. вступление к книге Шмот). Все это было приукрашено народной памятью и затем приобрело литературную форму. И все же, выражаясь понятиями самого библейского текста, мы можем задать вопрос по поводу фараона, являвшегося главным антагонистом¹ Моисея: каким человеком был тот, кому противостояли Моисей и Аарон?

 

Мы можем принять как очевидное, что вначале он смотрел на политические и экономические последствия требований Израиля с пренебрежением. Рабы не имели никаких прав в Египте, и их владельцы не собирались ничего им давать². Это, конечно, была не только позиция Египта или фараона. Такое отношение было общепринятым и постоянным. На самом деле, можно только удивляться, как библейский рассказчик представляет себе встречу вождей рабов с царем. Однако невероятность любых личных переговоров явно не беспокоит автора текста, сосредоточенного скорее на религиозном, чем на любом другом значении противостояния. Моисей и Аарон предстают перед фараоном в первую очередь как религиозные лидеры. И последний должен рассматриваться в ходе этого спора одновременно и как человек, обладающий ключами к свободе народа Израиля, и как богоподобный руководитель своего собственного народа, связанный своими собственными традициями, верованиями и обычаями.

 

Некоторые отмечали возможное влияние религиозной революции Аменхотепа IV (Эхнатона) на религиозное становление Моисея (см. эссе к гл. Шмот, +с.365, прим. 5). В тот период, к которому относится наш рассказ, революция была развернута вспять, а культ Амона – восстановлен. (Но даже в годы правления Эхнатона строгий монотеизм не стал доминирущим. Культу Атона, солнечного диска, отдавалось явное предпочтение, в то же время продолжалось поклонение Пта, Ра и Осирису, и сам царь продолжал восприниматься как божество.) Фараон, которому противостоял Моисей, вероятней всего, являлся приверженцем традиционного египетского многобожия. Царь был одновременно богом и верховным жрецом, который, хотя и признавал влияние других божеств в определенных областях, считал себя воплощением высшей власти и не терпел оппозиции со стороны каких-либо неземных сил Библейская традиция прекрасно понимает эту позицию фараона, и поэтому делает борьбу между богом-царем и Богом Израиля центром драмы. Однако в этом противостоянии фараон изображен не столько нечестивым противником Господа, сколько человеческим существом, чьи жестокость, неуступчивость и непостоянство, а также уверенность в действенности колдовства, приводят к ситуации, в которой он оказывается не хозяином положения, а скорее жертвой. Его упрямство – «ожесточение сердца» – было предопределено, являясь частью более обширного замысла. Он был самим собой, и Бог продемонстрировал на нем свою превосходящую мощь – одновременно и ради Египта, и ради Израиля, и для будущих поколений.

Силы фараона и Бога неравны. И хотя фараон в процессе казней начинает осознавать существование прежде невиданной божественной силы и в определенной степени приспосабливается к ней, в итоге он оказывается неспособным к капитуляции. Его ответы варьируются: он демонстрирует презрение, тревогу и проницательность; он даже признается в ошибках, но не согласен уступить Богу, несмотря на угрозу неминуемого, фатального бедствия. Только когда умирает его собственный сын, он сдается, побежденный и как фараон, и как отец.

Все это было предопределено Богом и предсказано Моисеем. И все же в рамках неизбежности фараон остается предсказуемым человеком, действующим так, как ожидается от человека его обычаев и положения. Позднейшая еврейская традиция изображала его воплощением зла, но такая оценка не соответствует самому библейскому рассказу, который представляет освобождение Израиля как драму космических масштабов, происходящую в то же время в пределах предсказуемости человеческого поведения. «События разворачиваются в соответствии с Божественным провидением, тем не менее, они всегда совпадают с мотивами, движущими людьми, через которых осуществляется Божественная воля, – без того, чтобы они понимали это... Бог предопределил, что фараон поступит так, как он поступил. Действительно, [Бог] позаботился об этом. Но фараон все время вел себя, исходя из собственных мотивов и собственных безбожных представлениий о своем положении. Бог это совершил, но фараон должен был лишь оставаться собой, чтобы выполнить волю Бога» [29].

 

 

 

Праздник, ставший известным в еврейской истории как Песах, приобрел свой характер и значение в ходе Исхода, превратившего существовавший до того обычай в празднество освобождения. Точнее говоря, вероятно существовало три – по крайней мере, несомненно два – отдельных ритуала, объединенных традицией Торы в один большой праздник, которому последующие поколения придали уникальный характер.

Хотя пасхальная жертва была предписана в качестве предохранительного ритуала в связи с предстоящим Исходом, событие это упоминается в качестве Праздника опресноков (маца, мн. число – мацот, стих 17). Такая двойная терминология адекватней всего объясняется предположением, что церемонии Песаха и праздника Мацот были изначально двумя разными ритуалами, объединенными в период между событиями Исхода и окончательной редакцией текста. Детальное описание ритуала вряд ли пригодно для народа, находящегося в судьбоносной ситуации, поэтому оно может рассматриваться либо как основанное на уже существовавших обычаях, либо как более поздняя вставка.

Книга Дварим (15:19-16:8) присоединяет третий элемент: она добавляет к празднику посвящение еврейских первенцев (Шм. 13:2-5), связывая с первенцами пасхальную жертву. Посвящение первенцев было, вероятно, также отдельным ритуалом, ставшим частью праздника в ходе его развития на протяжении столетий.

Процесс полного слияния, завершившийся ко времени записи Мишны (конец II – начало III века н.э.), происходил в течение нескольких столетий. Во время первой войны с римлянами (I век н.э.) историк Иосиф Флавий называет праздник «праздником Мацот», замечая при этом, «который именуется Песахом», возможно, давая понять, что последнее наименование было распространенным, но не точным определением [30]. Со временем это популярное название, ведущее свое происхождение от обряда жертвоприношения, стало покрывать все стороны праздника.

А. Праздник Мацот был земледельческим праздником, отмечавшимся в начале сбора урожая зерновых, когда было принято совершать приношение первых плодов и есть незаквашенный хлеб. В других культурах существуют аналогии подобным обычаям, например, в Риме существовал ритуал, во время которого верховному жрецу запрещалось есть заквашенный хлеб. Имеются также некоторые параллели в месопотамской и греческой традициях, но проследить их связь с еврейским праздником невозможно³. Праздник начинался 15-го Нисана⁴ и был, очевидно, известен израильтянам в Египте, хотя и не отмечался в годы порабощения. Вероятней всего, это и послужило основанием для первоначального обращения Моисея к фараону – позволить народу отправиться в пустыню на три дня (Шм. 5:1; 10:9).

Б. Пасхальное жертвоприношение совершалось вечером 14-го Нисана (Ваик. 23:5) и являлось благодарственным обрядом кочевого или полукочевого происхождения. Со временем, благодаря близости двух дат, различия между ними стерлись, так что мацу стали есть вместе с жертвой. Вначале каждая семья совершала жертвоприношение частным образом, но постепенно центром празднования стал Иерусалим. После разрушения Храма все жертвоприношения были прекращены [32], только самаритяне (сектантская группа) продолжали приносить жертвы в своих поселениях. По сей день они режут на закате ягненка (следуя сказанному в Шмот, гл. 12) и едят пасхальную трапезу после полуночи вместе с мацой и горькой зеленью, не употребляя при этом вина и харосета (смеси, приготовленной из яблок, корицы и орехов) [33]. В еврейской традиции пасхальная жертва стала памятником свободе, хотя трудно точно установить, когда произошло слияние праздника Мацот и Песаха⁵ [35].

В. Посвящение первенцев Богу часто упоминается в Торе (см. +с.421), поскольку считалось, что Бог обладает правом на первые плоды утробы, – так же, как и на первые плоды полей и садов.

Церемония выкупа первенца (пидьон hа-бен), сохранившаяся до наших дней соблюдающаяся и в наши дни, восходит, вероятно, к древнему ритуалу, отмечавшему рождение первого сына. В результате Исхода установилась традиция, согласно которой народ Израиля является первенцем Бога, и, принеся в жертву египетских первенцев в ночь Исхода, Бог тем самым возложил вечное обязательство на Свой избранный народ. Так концепция духовного и национального первородства была соединена с праздником Мацот и пасхальным жертвоприношением, в результате чего они объединились в единую традицию⁶. Согласно одной из теорий, объединение произошло при царе Йошияhу (VII век до н.э.) во время реформы, описанной в книге Млахим II (23:21-13). Но по мнению других ученых, в это время произошло возрождение, а не возникновение объединенного праздника [37].

 

Все вышесказанное является попыткой представить Песах в качестве более поздней традиции, развивавшейся на протяжении столетий, а не установленной Богом (и Моисеем) во время Исхода. Это, конечно, является предположением и не может считаться бесспорным фактом. Подобный анализ не отрицает, а наоборот, решительно подчеркивает влияние опыта Исхода на первоначальные праздники. Именно из-за того, что память об этом событии была чрезвычайно прочной, а также благодаря ощущению глубокого трепета и благодарности, лежащему в основе праздника, он превратился в самый популярный национальный ритуал с тщательно разработанными обрядами, обладающими символическим значением, – начиная с семейного седера, сопровождаемого чтением Агады, которая по сей день остается для еврейского народа самым почитаемым сборником рассказов.

Евреи пересказывают заново историю Исхода каждый год во время Пасхального Седера и на протяжении праздника, длящегося неделю. В Израиле он отмечается в течение семи дней, в диаспоре – в течение восьми дней ортодоксальными и консервативными евреями, и в течение семи дней – реформистами и реконструктивистами. (Дальнейшую дискуссию на тему Песаха в еврейской традиции см. в эссе к гл. Реэ, +с.1282.) Исход также считается основанием для соблюдения субботы (см. субботний киддуш).

 

Христиане превратили Песах в празднование Пасхи. Тем не менее, в большинстве западных языков сохранился ивритский корень названия праздника: Пасха, Паскуа, Пааск и т. д. (Английский язык находится среди немногих, использущих другое слово, – Easter).

Христианский Новый завет связывает окончание жизни Иисуса со временем празднования Песаха в Иерусалиме. Он приходит в город, чтобы отметить праздник, и его казнь, как утверждается, происходит в сам священный день. Его последний ужин, возможно, был пасхальным седером, увековеченным в церемонии святого причастия с вином= бокалом вина и облаткой, напоминающей мацу⁷.

 

Эта связь напрашивается на основании сказанного в Евангелии от Матфея 26:17-30: трапеза происходила ночью внутри стен Иерусалима, как положено пасхальной трапезе по еврейской традиции; подавалось вино; читались благодарственные псалмы (hаллель); застолье сопровождалось толкованием [священных] текстов [39]. Однако существуют и другие аспекты – не соответствующие седеру: в Евангелии от Иоанна 18:26 и 19:14 судебное разбирательство происходит в канун Песаха, что не позволяет рассматривать предыдущую трапезу в качестве пасхального седера. Также не упоминаются горькие травы и ягненок. Первое упущение может не иметь особого значения, но последнее гораздо труднее объяснить, особенно учитывая ту символическую ценность, которую приобрел ягненок в христианской традиции. Согласно Евангелию от Иоанна 1:29, Иисус, приняв смерть в Песах, стал агнцем (ягненком), «искупившим грехи этого мира». Отцы католической церкви отождествляли «ягненка» с пасхальной жертвой, хотя в еврейской традиции жертвоприношение не было связано с грехом (предполагается, что упоминание ягненка основано на отрывке из Йешаяhу 53:7-12, где страдающий служитель Господа изображен несущим на себе вину многих) [40].

Ученые разошлись во мнениях по вопросу, следует ли из первоисточников, что сам Иисус считал себя пасхальной жертвой, но поздние христианские комментарии видят его именно так. И как в иудаизме квасное должно быть убрано в это время из домов, так и для христиан наступает время убрать «старую закваску», то есть привычку ко злу, из своей жизни: «Разве не знаете вы, что малая закваска квасит все тесто? Итак, очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом... Посему станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины» (1-е Послание к коринфянам, 5:6-8).

Наиболее очевидным свидетельством существования связи между христианской Пасхой и ее еврейским первоисточником является определение даты. В отличие от большинства христианских праздников, она определяется циклом вращения луны, как и все еврейские священные дни. 15-е Нисана, первый день Песаха, совпадает с полнолунием. Дата Пасхи окончательно установлена на первое воскресенье после первого полнолуния, следующего за весенним равноденствием. Эта договоренность стала результатом компромисса между теми христианами, которые хотели сохранить связь с иудаизмом, и теми, кто этого не хотел [41].

 

 

Второе дополнение к истории Песаха (13:1-16) связывает Исход с первенцами. Эта связь особенно важна тем, что она дает логическое обоснование принципа, согласно которому первенцы принадлежат Богу, что является правилом, относящимся также и к животным. Аналогичным образом Богу принадлежат и первые плоды урожая.

Вероятно, в доисторические времена выкуп первенцев служил заменой, призванной компенсировать Бога за утерю прежних человеческих жертвоприношений. (Об отсутствии свидетельств того, что человеческие жертвоприношения когда-либо считались допустимыми в Израиле, см. эссе к гл. Ваера, +с.141). Во всяком случае, внушающая трепет, таинственная связь между первенцами и Творцом, несомненно, ощущалась и впоследствии. Опыт Исхода усилил эту древнюю связь и превратил выкуп первенцев в неизменный ритуал благодарности, а не замещения.

(Законы, приведенные в данном разделе, дополняются в других местах Торы: Шм. 22:28-29; Бем. 3:11-13; 40-41 и Дв. 15:19-20.)

 

Тфиллин (в постбиблейском иврите форма мужского рода множественного числа от תְּפִלָּה (тфилла – «молитва») – это термин, обозначающий две маленькие коробочки, содержащие отрывки из Торы, написанные на кусочках пергамента, с кожаными ремешками, прикрепленными к коробочкам таким образом, что одну из них можно надеть на лоб, между глазами, а другую – повязать на руку. («Тфиллин» – это также название небольшого сборника актуальных традиционных предписаний, часто публикуемого вместе с Талмудом [42]).

В дополнение к стихам 13:9 и 13:16, Тора еще дважды требует, чтобы слова закона были помещены в качестве знака на руке и повязки (или символа) между глаз (или на лбу)⁸. Что именно подразумевалось Торой при введении этих предписаний, теперь уже точно не определить. Они могли иметь демонстративное назначение, подобно мезузе (с которой они связываются в Дв. 6:8-9). С другой стороны, они могли обладать метафорическим (переносным) смыслом, как утверждалось уже в средние века Рашбамом (рабби Шмуэлем бен Меиром) в его комментарии к Торе. Эти заповеди, пишет он, «должны быть для тебя напоминанием, как если бы они были написаны на твоей руке. Они должны восприниматься [образно], как слова “Положи меня печатью на сердце твое”» (Шир 8:6).

 

В любом случае, обычай оформлять некоторые основные законы в виде записей, которые затем можно надевать, уходит корнями в древние времена. Он может быть связан с верой в то, что их ношение обладает определенным защитным действием, подобным действию амулетов, или возможно, оно указывало на принадлежность их владельца к религиозной общине. Мудрецы, однако, все еще придерживались традиции, согласно которой некоторые установления относительно тфиллин были сделаны в постбиблейский период. Они считали, что эти правила восходят к софрим (писцам), то есть к первым учителям Устной Торы, но не ранее⁹ [43].

Христианский Новый завет относится к тфиллин критически, называя их «филактериями» (т.е. защитными, «профилактическими» амулетами) и подвергая нападкам фарисеев за их демонстративное использование [44]. Сами мудрецы подчеркивали, что публичное ношение тфиллин было способом засвидетельствовать Божью власть и славу. Представлялось, что Бог также налагает тфиллин [45]. Таким образом, некоторые евреи накладывали тфиллин для появления в общественных местах, иногда их носили и женщины. Но со временем порядок ношения тфиллин ограничили определенными часами и обстоятельствами: их должны были носить днем, но не ночью, и накладывать их нужно было во время утренней молитвы, после облачения в таллит. По субботам и праздникам, а также в пост Девятого Ава тфиллин не накладывались.

Тфиллин содержат четыре отрывка из Торы, в которых упоминается заповедь об их наложении. Эти отрывки записаны в том порядке, в котором они встречаются в Библии¹⁰. Наряду с другими предписывающими заповедями, наложение тфиллин стало обязательным для еврейских мальчиков, начиная с возраста бар-мицвы. Традиционный иудаизм подчеркивал большое духовное значение исполнения этой заповеди. Рамбам пишет: «Святость тфиллин – очень велика. Пока тфиллин на руке и на голове, человек скромен и богобоязнен... и посвящает мысли истине и праведности» [46].

 

Реформистские евреи, склонные отдавать предпочтение внутренней вере, а не строгому соблюдению внешних форм, в целом отказались от практики наложения тфиллин, хотя реформистское движение как таковое никогда не занимало официальной позиции по данному вопросу. Их подход ближе всего, пожалуй, к точке зрения Рашбама, согласно которой библейское предписание обладает символическим смыслом.

 

Существует несколько очевидных различий между пасхальными предписаниями в Шмот 13:6-8 и 12:15 и последующими стихами. В главе 13 только последний день отмечается как праздничный, в то время как глава 12 предписывает соблюдение обоих дней – первого и седьмого. В главе 13 предусматривается особый знак для укрепления памяти об Исходе. В обеих главах народу предписывается разъяснять своим детям значение праздника: в главе 13 – в связи с запретом квасного, а в главе 12 – в связи с пасхальной жертвой. Но похоже, что два отрывка не связаны между собой. В главе 13 говорится о «месяце Авив», а в главе 12 – о «первом месяце».

Еврейская традиция устраняет основные противоречия и проблемы следующим образом: оба дня, первый и последний, являются праздничными; квасное не едят на протяжении всего времени празднования, но есть мацу заповедано только в первый день. То есть, хотя существует обычай есть мацу в течение всего праздника, это является обязательным только в первый день, в то время как запрещающая заповедь – не есть квасного – действительна и в последующие дни [47]. Что касается наставлений, предназначенных детям, то традиция подчеркивает, что в стихах 12:26 и 13:8 речь идет о двух разных вещах. Как отмечает Агада, имеются в виду два разных типа ребенка: в стихе 13:8 еврею предписано разъяснять смысл Исхода даже если ребенок слишком мал, чтобы задавать вопросы. В стихе 12:26 речь идет о «нечестивом сыне», то есть о том, который говорит: «Что это за служение у вас?» И говоря «вас», а не «нас», задающий вопрос тем самым не отождествляет себя с еврейским народом.

(Другие объясняют различия, основываясь на методах библейской критики, то есть усматривают в них свидетельство происхождения из разных первоисточников. Они также отмечают внутреннюю проблему в самой главе 13: в иврите чередуется использование множественного и единственного чисел. Исследователи полагают, что пасхальная история в главе 12 относится к источнику Р, рассказ которого завершается в конце главы. С другой стороны, некоторые считают, что глава 13 принадлежит более раннему источнику J, иные же приписывают ее более поздней традиции Второзакония (т.е Дварим) [48] илисчитают ее возможной комбинацией обоих источников.).

В библейскую эпоху, по всей видимости, варианты не считались несовместимыми и взаимоисключающими и не рассматривались по принципу «или-или». Слушатели могли воспринимать различные версии и традиции как одинаково «истинные», и в таком виде они передавались из поколения в поколение [49]. Важность Исхода и Песаха подчеркивалась скрупулезным сохранением всех деталей, предписанных традицией, что в свою очередь послужило основой для тщательно разработанных законов и обычаев празднования Песаха в последующие времена.

 

 

 

 

Что творится в стране этой? Солнечный диск заслонен [тучами]. Он не дает света, чтобы люди могли видеть. Невозможно жить, когда тучи закрывают солнце. Все оглушены (т.е. ошеломлены) отсутствием солнечного света.

ИЗ ПРОРОЧЕСТВА НЕФЕР-ТУМА (нач. II тысячелетия до н.э.) [50]

 

Обычно темнота – это просто отсутствие света, и она может быть рассеяна зажиганием огня. Но эта тьма была столь плотной, что ее можно было осязать. Это была тьма более глубокой природы.

СФОРНО

 

Тьма была столь густой, что люди не могли видеть друг друга. Это худший из всех видов тьмы: когда люди неспособны «увидеть» своих ближних, то есть заметить их страдания и помочь им.

ИЗ ХАСИДСКОЙ МУДРОСТИ [51]

 

Когда человек не видит других или не хочет видеть их, то в мире воцаряется тьма.

КТАВ СОФЕР [52]

 

В Шмот 10:2 израильтянам предписывается рассказывать детям своим о спасающей деснице Божьей. Однако далее, вместо того, чтобы сказать: «чтобы знали они (дети), что Я – Господь», говорится: «чтобы вы знали», – вы, то есть родители. Причина здесь в том, что обучение ваше будет действенным только если сами вы помните, что Господь – Бог.

ИЗ ХАСИДСКОЙ МУДРОСТИ [53]

 

Мы все пойдем, молодые и старые (10:9)

Почему Моисей упомянул молодых прежде, чем старых? Молодые нуждались в том, чтобы уйти побыстрее, потому что им угрожала ассимиляция; старые были в большей степени верны своей традиции, и поэтому их освобождение было не столь срочным.

КТАВ СОФЕР [54]

 

Ребенок является сиротой, если у него нет родителей; народ сиротеет, когда у него нет молодежи.

ИЗ ХАСИДСКОЙ МУДРОСТИ [55]

 

И вот, как-то весной разражается песчаная буря невиданной доселе мощи. Воздух черен – и так день за днем. Темнота эта буквально осязаема. Все, без исключения, парализованы и обезумели. И вот, однако, посреди всего этого, когда мор начинает косить детей, – на улицах царского города раздается голос могучего человека, не заглушаемый несущимися массами песка. Знамения и чудеса убедили народ его. Они, в массе своей, сплотились вокруг него, и их надежда сильнее тьмы: они видят свет. И вот, после трех дней яростной бури перворожденный сын молодого царя умирает ночью. Безутешно склонившись над маленьким тельцем, в одной из самых потайных комнат [своего дворца], уже не бог вовсе, а просто человек, как он есть, царь внезапно видит этого ненавистного ему человека, стоящего перед ним, и кричит: «Уходи, сгинь отсюда!»

М. БУБЕР [56]

 

В некоторых пунктах этого раздела мы уже наблюдали цифровой схематизм, который выражается в упоминании названия казни семь раз (скопища насекомых, саранча) или четырнадцать раз (град). Эта тенденция к числовым закономерностям, которая базируется на числе семь и на шестидесятиричной системе, прослеживается на протяжении всего раздела. В первом цикле названия казней появляются 21 раз – 3 раза по 7 (кровь – 5 раз, жабы – 11, вши – 5) , а вместе с пунктом, относящимся к змею (3 раза) – 24 раза (т.е. 2 раза по 12); во втором цикле – 12 раз (скопища насекомых – 7, мор – 1, нарывы – 4); и в третьем цикле – 24 раза (град – 14, саранча – 7, тьма – 3); в общей сложности, 60 раз. Все это вряд ли может быть случайным.

КАССУТО [57]

 

Признание, «выбитое» из египетских колдунов – вовсе не единственное; поскольку в целом ряде библейских сюжетов особо подчеркивается, что [лишь] Бог Израиля – это Бог, которого все должны признать…

Являя чудеса, творя правосудие или свершая спасение – всем этим Бог Израиля предоставляет свидетельства, позволяющие достичь признания Его народа и других народов, что Он – Бог. Прилагая усилия, чтобы оградить имя Свое от хулы или произвести впечатление мощью Своей спасающей десницы, Он делает это ради того, чтобы все могли узнать, что Он – Бог. И те пророки, которые, подобно Йехезкелю, обременяют своего Бога требованиями Самому вступиться за Себя, ради имени Своего, отметая всякое подозрение в слабости и непостоянстве, или же те, кто как Второисайя предназначают своему народу двойную ношу, дабы избежать любых действий, которые могли бы дискредитировать Бога их, и свидетельствовать в качестве пророков, обладающих важнейшей истиной, о Его божественности, – все они обладают общим достоянием: они наделены особой миссией.

С. БЛАНК [58]

 

 

 

Сказано (12:2): «Этот месяц будет для вас…». Ранее Бог оставлял за Собой право устанавливать месяцы; теперь же Бог уступает его народу Израиля.

МИДРАШ [59]

 

СФОРНО

 

РАШИ

 

Это скромное и неприметное растение, и, быть может, именно из-за этого Бог выделил его в качестве необходимого для совершения важных обрядов: в Песах, при очищении от проказы и при сжигании красной телицы.

МИДРАШ [60]

 

Почему и узники подверглись этой каре? Еврейская традиция старается оправдать это, выдвигая предположение, что они радовались репрессивным указам фараона.

МИДРАШ [61]

 

Израиль сообразует свой календарь с луной, поскольку привык к жизни в ночи истории.

СФАТ ЭМЕТ [62]

 

[Календарь этот основан на фазах лунного цикла, однако привязан к солнечному году в рамках девятнадцатилетнего цикла.]

 

Почему израильтяне, хоть у них был скот, несли квашни свои на собственных плечах? Потому что они ревностно соблюдали свои религиозные обязанности.

МИДРАШ [63]

 

Поскольку ночь Исхода стала историческим праздником – и, безусловно, самым что ни на есть историческим праздником в мире, – он не является праздником благочестивых воспоминаний, а выражает непреходящую современность, актуальность того, что произошло когда-то. Каждое празднующее поколение воссоединяется с первым поколением и со всеми последующими.

М. БУБЕР [64]

 

 

Коробочки должны быть квадратными, черного цвета и, как и ремешки, – изготовленными из кожи чистых в ритуальном отношении животных. Для письма должны использоваться черные чернила.

Коробочка, накладываемая на руку, содержит четыре библейских фрагмента на одном свитке, а коробочка, накладываемая на голову, – те же тексты на четырех свитках.

Согласно Шулхан Арух, коробочки не имеют жестко предписанных размеров [65], но некоторые мудрецы считали, что желательно, чтобы они были не меньше короче толщины двух пальцев [66].

При наложении тфиллин первым делом накладывают ручные тфиллин. Коробочка накладывается на внутреннюю сторону руки, напротив сердца. Ремешок семь раз обматывают вокруг предплечья левой руки и прикрепляют к ладони – так, чтобы по форме это напоминало букву шин.

Женщины освобождены – и отстранены – от наложения тфиллин (хотя во времена Талмуда таких прецедентов и не возникало); скорбящий освобождается от этой заповеди в первый день шива, равно как и жених в день его свадьбы (согласно мнению ряда раввинов, включая Йосефа Каро; Иссерлес не соглашался с этим) [67].

В древности тфиллин носили весь день; в наше время их использование ограничивается утренней молитвой (за исключением Тиша бе-Ав, когда их накладывают во время послеполуденной молитвы) [68].

 

Рабби Аба Арика (Рав), ученик рабби Йеhуды hа-Наси, ни разу не был замечен в том, чтобы он прошел хотя бы четыре локтя без свитка Торы, без кистей на одежде и не наложив тфиллин.

РАМБАМ [71]